Бюджет авансирует банкротов, а качественный производитель по‑прежнему не может честно заработать на госзаказе.
Национальный режим № 1875 легализовал «бумажных» производителей и почему завод с качественной продукцией по-прежнему не идёт на госторг.
От редакции: Полтора года назад руководитель завода строительного оборудования «Гранд» Игорь Денисенко произнёс фразу, которую потом цитировали на отраслевых конференциях:
«Наш завод не участвует в гостендерах, потому что у нас продукция хорошего качества».
В октябре 2026 года мы попросили его вернуться к этим словам. Реформа 44‑ФЗ состоялась, импорт в госзакупках ограничен, но легче ли стало дышать реальному производителю?
И. В. Денисенко:
В 2025-м моя фраза звучала как вызов здравому смыслу. В 2026‑м — как констатация факта. К концу года я произношу её с холодным цинизмом производственника и экономиста.
Наш завод по-прежнему не участвует в гостендерах массово. И причина уже не в том, что мы боимся конкуренции. Причина в том, что система, вытеснившая дешёвый импорт из госзакупок, породила монстра пострашнее — внутриконкурентный демпинг, на который теперь закрыты глаза с обеих сторон: и со стороны заказчика, и со стороны регулятора.
Что изменилось: фасад стал кирпичным
Государство нас услышало. С 1 января 2025 года заработал единый национальный режим (постановление Правительства № 1875). На бумаге это выглядит как крепость:
Запрет. По перечню № 1 иностранный товар отсекается сразу — в том числе в закупках «под ключ».
Ограничение («второй лишний»). Если есть хотя бы одна российская заявка с реестровой записью, весь импорт летит в корзину. Важно: правило бьёт по заявке целиком. Одна китайская гайка в комплекте — и подрядчик дисквалифицирован.
Преимущество. Цену российской заявки при ранжировании «мысленно» снижают на 15 %. Контракт заключают по полной цене.
Перечни расширялись (постановления от 3 июля 2026 г. № 835 и от 13 июля 2026 г. № 881 — трансформаторы, кабели и прочее), но с важным нюансом: новые запреты и ограничения применяются к закупкам только с 1 января 2027 года. То есть ужесточения лета 2026‑го пока существуют преимущественно в нормативной вселенной, а не на стройплощадке.
2026‑й — год масштабной цифровизации контрактной системы. С 1 июля малые закупки фиксируются в реестре контрактов, цифровые контракты оформляются в ЕИС. Пакет 278‑ФЗ и 279‑ФЗ от 04.08.2026 добавил котировки до 20 млн рублей (с 01.10.2026) и закупки «с полки» на маркетплейсах. За недостоверные сведения в заявке с 2026 года наказывают строже (138‑ФЗ от 07.06.2025).
И наконец, деньги. Ключевая ставка после исторического максимума в 21 % снизилась до 14 % — с 14 сентября 2026 года. Оборотные средства стали доступнее. Но «дешёвых денег» в 2027‑м не будет — аналитики ждут лишь ступенчатого снижения.
Что не изменилось — и это главное
А теперь неприятная часть. Фундамент, на котором стояла вся наша претензия к системе, остался на месте: побеждает цена.
И теперь у меня есть цифры, которые не удастся списать на обиду проигравшего. Счётная палата подтверждает картину двумя независимыми срезами.
Первый срез — аудит закупок для строительства социальных объектов: проверено 2468 контрактов на сумму около 676 млрд рублей. В 60,4 % контрактов за время исполнения менялись существенные условия, нарушения при этом зафиксированы в 19 субъектах РФ. Расторгнут каждый шестой контракт, причём в 78 % расторжений фигурировали малые и микропредприятия — у них не было ни оборудования, ни персонала, чтобы выполнить контракт в срок и с требуемым качеством. В каждом пятом контракте «под ключ» цена выросла на 31–250 % от первоначальной. И вишенка: типовая проектная документация использовалась лишь в 51 из 113 контрактов, где её применение было обязательным. Система, которая не следит за документацией на входе, платит за это на выходе.
Второй срез — аудит рисков исполнения контрактов (бюллетень № 9 за 2026 год): из 1260 контрактов, по которым сработали индикаторы рисков, отобрано 72 на общую сумму 186,1 млрд рублей. Итог: 19 млрд рублей рисков ущерба от авансирования подрядчиков в предбанкротном состоянии и 23 млрд — от неправомерных изменений цен, сроков и авансирования через допсоглашения. Независимыми гарантиями покрыто лишь 33 % неотработанных авансов. Прочитайте эту строку ещё раз: бюджетное государство авансирует банкротов и не взыскивает с них неотработанное. При этом ФАС прямо признаёт, что не оценивает обоснованность решений о расторжении контрактов, а обращения о включении в реестр недобросовестных поставщиков не снижаются — только за первое полугодие 2026 года их стало на 4 % больше, чем годом ранее.
И показательный кейс, который говорит за меня лучше любого абзаца: проверка Счётной палаты ФАУ «Роскапстрой». Из 39 контрактов на 105 млрд рублей, где эта организация выступала генподрядчиком, расторгнуто 11 соглашений на 20,3 млрд рублей. Причём 38 из 39 контрактов заключены без конкуренции. По 12 договорам цена выросла в сумме на 5,9 млрд, по 12 увеличен аванс на 7 млрд, по 17 продлены сроки. А сам «Роскапстрой» — ответчик по ста искам на 6,7 млрд рублей. Это не исключение. Это образец того, как устроен «успешный участник закупок» в строительстве.
Новые ловушки, о которых я предупреждаю коллег
Когда дверь для дешёвого импорта закрыли, внутриконкурентный демпинг не исчез — он мутировал. Три схемы, с которыми мы сталкиваемся прямо сейчас.
Реестровые перекупщики. Правило «второй лишний» защищает того, у кого есть запись в реестре российской промышленной продукции. И вот на площадках появились «производители», чья продукция внесена в реестр, но по сути это та же китайская сборка — перешитая, с наклеенной этикеткой и купленной реестровой записью. Ответственность за недостоверные сведения ужесточена, но проверяют документы, а не заводские цеха.
Локализация на бумаге. Реестровые записи дают баллы за локализацию, но баллы считают по технологическим операциям. Можно набрать их, не собрав ни одного узла самостоятельно.
Ценовая война внутри ЕАЭС. Теперь демпингуют не только перекупщики, но и «свои» — предприятия, которые не считают полную себестоимость: без амортизации станков, без гарантийных резервов, без обучения персонала. Они выигрывают тендер, не могут исполнить, и дальше по накатанной: расторжение, РНП, доплата бюджета. Счётная палата только что задокументировала этот цикл в цифрах. Цикл замкнулся.
Добавьте сюда налоговый фактор: с 2026 года упрощёнка теряет освобождение от НДС уже при доходе 20 млн рублей (425‑ФЗ от 28.11.2025), порог «заморожен» до 2029 года (228‑ФЗ от 04.07.2026). Малый производитель теряет 5–7 % маржи — и единственный способ выжить в тендерной гонке становится ещё соблазнительнее: демпинговать.
Самая маленькая станций в линейке растворонасосов Grand.
Что я думаю делать нашему заводу в этих реалиях
Я не собираюсь предлагать переждать реформу. Реформа пришла навсегда. Вот моя рабочая стратегия на 2027 год.
Если участвовать, то выборочно. «Второй лишний» впервые делает честное участие рентабельным: если моя заявка с реестровой записью — единственная российская, импорт отсеется сам. Лоты, где наша продукция закрывает перечень № 2, мы теперь разбираем предметно — это новый канал, которого не было в 2025‑м.
Реестр — это актив, а не формальность. Считаю каждую реестровую запись инвестицией с доходностью. Номера реестровых записей указываются в контрактах уже несколько лет, но теперь их проверяют строже, а подтверждение происхождения товаров из ЕАЭС дополнительно ужесточено постановлением № 1264 от 30.09.2026. Кто не поднял свой реестр до конца года — потеряет канал в 2027‑м.
Считать себестоимость при ставке 14 % — но не расслабляться. Обеспечение исполнения контракта, банковская гарантия, аванс — это по-прежнему живые деньги, которые у добросовестного производителя трудовые в обороте. А аудит Счётной палаты только что показал, чем заканчивается игра с чужими авансами: 19 млрд рублей рисков на ровном месте.
Строить сервис, а не поставлять железо. Тендер на «растворонасос» — не наша война. Наша война — тендер на «растворонасос с гарантией 5 лет, сервисом и наличием запчастей через 10 лет». Пока в 44‑ФЗ критерий «качество» слабее критерия «цена», выигрывать нужно не в лоте, а в жизненном цикле продукта.
Идти в субпоставки. Генподрядчики — наши новые клиенты. Пока заказчик выбирает демпингующего подрядчика, мы продаём нашему «демпингующему соседу» качественное оборудование для его объекта. Цинично? Да. Экономически — единственный способ зарабатывать, пока система формально не изменена.
Отдельно отмечу про казначейское сопровождение: оно действует по своим правилам (426‑ФЗ с 01.01.2026) с порогами, отличными от 300 млн рублей. Проект контроля транзакций по контрактам от 300 млн пока остаётся законопроектом — говорить о нём как о действующей норме преждевременно.
Вместо вывода
Полтора года назад я писал, что победа присуждается тому, кто искуснее занизил цену. Сегодня я готов уточнить: теперь эта победа ещё и задокументирована государством в собственном аудите. 60,4 % контрактов с изменёнными условиями. Каждый шестой расторгнут. Треть авансов без обеспечения. Одиннадцать расторгнутых контрактов «Роскапстроя» на 20,3 млрд. Система стала честнее на входе — запреты на импорт, цифровой контроль, реестровые проверки. Но на выходе она всё так же платит дважды: сначала недобросовестному подрядчику, потом за исправление его ошибок.
И поэтому моя фраза остаётся в силе, только теперь я произношу её не с досадой, а как рабочий принцип: наш завод не участвует в гостендерах массово — мы рассматриваем участие в них точечно, там, где реестровая запись, реальный завод и реальная гарантия дадут нам преимущество, которое невозможно подделать ценой.
Качество, в конце концов, не бывает дешёвым. Дёшево бывает только его отсутствие. Счётная палата, как выяснилось, со мной согласна.
[от ред.] Цифры аудита Счётной палаты приведены по отчёту о закупках для строительства социальных объектов (2025 г.) и бюллетеню № 9 за 2026 г; параметры национального режима — по состоянию на октябрь 2026. Перед участием в конкретных закупках сверяйтесь с актуальными редакциями нормативных актов — перечень по ПП № 1875 менялся несколько раз за два года.
